Владислав Вишнепольский
+7-910-390-07-06
Валентин Кулаков
+7-910-130-14-14
kvv211261@mail.ru
Валерий Куликов
+7-930-806-41-56
sem1503@mail.ru
Виктор Лысов
+7-910-139-21-42
vic.lysoff2010@yandex.ru

Фрэнсис Фукуяма. О свободе

9 и 10 октября 2019 в Варшаве прошел очередной Форум, организованным Фондом Бориса Немцова «За Свободу», Fighting Fear – in Russia and beyond. Форум Бориса Немцова стал четвёртым, предыдущие проходили в Берлине и дважды в Праге. Главной темой Форума стало противодействие всевозможным страхам, исходящим от российского авторитарного режима, как внутри России, так и за её пределами. Политологи, социологи, экономисты, адвокаты, режиссеры, журналисты и активисты обсуждали, как состояние страха влияет на принятие решений в Кремле; каким образом страх за будущее влияет на формирование гражданского общества; что необходимо сделать, чтобы эффективно противодействовать страхам, и многое другое. Главными гостями, открывшими форум, стали политолог, философ, профессор Фрэнсис Фукуяма и российский политик Алексей Навальный. Трансляцию двух дней Форума вы можете посмотреть здесь.
Виктор Лысов

О свободе
Фрэнсис Фукуяма. Лекция. 
Варшава, 9 октября 2019 г.

Ф. Фукуяма

Жанна, большое спасибо. Я помню вас по нашей программе в 2017 году, вы были одной из наших лучших студенток и проделали огромную работу, создав фонд в честь вашего отца. Для меня большая честь быть приглашенным в Варшаву и выступать перед всеми вами. Я хочу сказать, что Борис Немцов лично для меня олицетворяет видение совершенно другой России. России открытой и демократичной. Борис Немцов представляет идею о том, что авторитарное правительство и агрессия не являются генетической частью русского характера. Идею о том, что существуют другие типы людей, которые имеют различные взгляды на то, какой может быть Россия. Мы должны помнить, что между российским режимом и русским народом большая разница, и это действительно наша надежда на будущее.
Что  меня очень впечатляет в вашем отце, так это то, что он из государственного чиновника, губернатора Нижнего Новгорода, осуществляющего власть в составе истеблишмента, превратился в активиста оппозиции, утратив все свои привилегии, доступ к людям, обладающим властью, влиянием и богатством. Люди, которые сталкивались с подобным выбором, цеплялись за любую власть, которой могли бы обладать, в ущерб своим принципам и своему достоинству. Но ваш отец не сделал этого. Ещё одна фигура, сидящая в первом ряду напротив меня и сделавшая подобный выбор, это Алексей Навальный. Должен сказать, что я живу в крайне безопасной обстановке, и никогда не был вынужден стоять перед подобным выбором. Но я чрезвычайно восхищаюсь людьми, которые делают этот выбор, поэтому говорю спасибо Борису Немцову и Алексею.
Итак, я хочу рассказать об опыте, который был у меня здесь, в Варшаве, думаю, это хорошее введение в общую тему того, что произошло в мире за последние 30 лет. В 1989 году я впервые приехал в Варшаву. Тогда я работал в Государственном Департаменте, под руководством  государственного секретаря Джеймса Бейкера. Это была поездка по миру, и в ней мы встретились с президентом Джорджем Бушем (старшим). В Варшаве летом 1989 года Джордж Буш на встрече с  новыми лидерами Солидарности на круглом столе в Гданьске произнёс речь в атмосфере явной смены политики польского правительства. Я хорошо помню, что пропустил выдачу багажа по пути в Варшаву, поэтому у меня его не было, и тем же утром я должен был купить себе костюм в магазине неподалеку от отеля. Я заплатил 20 долларов за костюм и галстук, курс злотого был крайне низок по отношению к доллару, город выглядел потёртым, как и все коммунистические города того периода… но ощущался невероятный уровень надежды. Когда 30 лет спустя я приезжаю в Варшаву, я вижу настоящее чудо. Страна достигла высоких результатов, как в политическом, так и экономическом плане, и продолжает процветать.
В 2004 году, когда Польша присоединилась к Европейскому Союзу, на проходившей в Ватикане конференции во время обеда я сидел между высокопоставленным немцем, немецким финансовым чиновником и польским дипломатом, бывшем в польском сопротивлении. Фактически, они находились на противоположных сторонах во время Второй мировой войны, но объединились на мгновение, чтобы отпраздновать вступление Польши в Европейский Союз. К сожалению, сегодня идею о том, что Европейский Союз невероятно успешен в своей основной миссии – сделать невозможным насильственный конфликт в Европе – мы воспринимаем как должное. Сейчас мы видим целое поколение людей, которые выросли уже в этом мире. У них нет живой памяти, что такое авторитарное коммунистическое правительство; они воспринимают демократию, как должное; они воспринимают Европейский Союз, как должное; воспринимают институты, которые обеспечивают такой мир и процветание, как часть их права по факту рождения.
Это естественно, перед ними стоят другие вопросы, но они забывают о некоторых исторических и институциональных основах, на которые опирается их собственный мир и безопасность. Это является одной из причин, почему мы сейчас, к сожалению, вступаем в совершенно иную политическую эпоху, в которой существует целый ряд новых и весьма характерных угроз для демократии во всем мире. Поэтому позвольте мне озвучить их: полагаю, они будут довольно очевидными для большинства людей в этой аудитории, но мы должны их рассмотреть.
Наиболее очевидное изменение в мире – это рост новых авторитарных режимов, в первую очередь, России и Китая, вступивших в консолидацию. Россия делает вид, что действует в духе демократических практик, но на самом деле это авторитарный режим. Режимы России и Китая различны по своей структуре в долгосрочной перспективе. Позвольте мне начать с России. Президент Владимир Путин считает, что его страна находится в состоянии войны с Западом, которуfz началась несколько лет назад и которую он ведёт различными средствами. Очевидно, что это не может быть открытой насильственной войной, так как это война, которую он проиграет, но он очень изобретателен в использовании всех своих активов с целью ослабить тех, кого считает своими врагами. Я не думаю, что он действительно хорошо представляет, что на самом деле стоит за этим конфликтом, за исключением того факта, что он не любит Запад, как своего стратегического противника.
В течение первых 10 или даже 15 лет своего президентства Владимир Путин занимался поиском идей, объясняющих, почему Россия отличается от Запада. В 2006 году в Кремле я целый  час общался с Владиславом Сурковым, обсуждая идеи суверенной демократии, что для меня, как и для большинства россиян, не имело никакого смысла. Но мне кажется, что сегодня Путин нашёл для себя роль в новой Европе как спонсор популистских групп, выступающих против истеблишмента, как защитник христианских, семейных ценностей традиционного типа социального консерватизма. Не потому, что он христианин или действительно верит в какие-либо ценности, а потому что они предназначены для завоевания союзников и ослабления стран, которые он считает своими противниками.
Важное различие между режимом Путина и старым режимом Советского Союза заключается в том, что Путин готов рисковать на таком уровне, чего мы не видели от Москвы на протяжении долгого времени. Темой моей докторской диссертации была советская  внешняя политика на Ближнем Востоке. Советский Союз посягал на вмешательство на Ближнем Востоке шесть раз в послевоенный период, но он никогда фактически не пытался использовать войска. Путин сделал именно это, и вся моя диссертация стала ненужной, потому что теперь мы имеем новый российский режим, обладающий меньшими ресурсами, чем Советский Союз, но компенсирующий это увеличением рисков. Это плохо для соседей, вынужденных жить рядом, и для мира во всем мире в целом, потому что в будущем это может привести к открытому конфликту между Россией и какой-либо из стран. Такой конфликт будет очень сложно контролировать.
Это очень интересный вид мирового противостояния, которое Россия ведёт. Даже будучи лидером консервативного блока Путин понимает, что очень немногие люди в мире хотят быть похожими на Россию, возможно, они хотят иметь её нефтяные и энергетические ресурсы, но они не хотят быть таким обществом, как российское. Путин знает, что не может продать эту систему, поэтому через социальные медиа, с помощью множества гибридных методов ведения войны, он смог ослабить веру в себя многих демократий в мире. Это сработало, потому что многие демократии внутренне очень разделены, сильно поляризованы, включая мою страну – Соединенные Штаты. Поляризация предоставляет благодатную почву для такой страны, как Россия, поскольку россияне могут подражать активистам дела чернокожих в Соединенных Штатах так же как и социальным консерваторам, и это именно то, что они могут сделать и сделали в Грузии, Прибалтике, на Украине и многих других странах мира.
Китай представляет совершенно иной тип; вызовы Китая являются более сложными, нежели у России, по ряду причин. В первую очередь китайцы показали, что они могут овладеть самыми современными технологиями, у них очень сложная, конкурентоспособная экономика, а в последующие 10-15 лет она может стать больше, чем американская, и это то, на что Россия просто не способна. Уровень богатства и власти проявляется во всём мире благодаря инициативе «Шёлковый путь», с помощью которой они расширяют своё влияние, создавая тоталитарную систему гораздо более амбициозную, чем та, которую Советский Союз пытался построить в XX веке. Китай использует машины распознавания лиц, искусственный интеллект, обладают самыми передовыми технологическими методами с целью тщательного контроля повседневной жизни каждого из своих 1,2 миллиарда жителей. Мы не знаем, к чему это приведёт, но Китай гораздо опаснее России, потому что руководство Китая не идет на риск, оно гораздо более терпеливое, чем путинская Россия. Путин встречает гораздо большее сопротивление в связи с тем, что он пошел на риски, был возмутительно агрессивен в Крыму и на Донбассе. Это вызвало мощное сопротивление, и теперь Россия находится под большим количеством санкций, введённых большинством коалиций самых влиятельных стран мира. Китай не поставил себя в такое положение, и в долгосрочной перспективе это может стать ещё более сложной задачей. Это альтернативная модель, являющаяся авторитарной, которая в некоторой степени ориентирована на рынок, но определённо отличается от западной либеральной модели. Это очевидные геополитические вызовы, с которыми мы сегодня сталкиваемся.
Но существует более коварная угроза демократии, которая возникла не от этих внешних авторитарных режимов, а изнутри некоторых из самых устоявшихся демократий, сейчас я говорю о Штатах и Великобритании. Эта угроза исходит от популизма. В последние несколько лет мы видим рост партий против истеблишмента, появившихся в ряде европейских стран и Соединенных Штатах, и очень важно понять природу и причины этой угрозы. Причина, по которой я считаю это угрозой демократии, заключается в том, что либеральная демократия состоит из сочетания институтов. Это и современное государство, и верховенство закона, ограничивающее власть; демократическая ответственность  правительства за своих граждан.
Что произошло с ростом популизма в Европе и Соединенных Штатах? Демократическое большинство легитимно избрало правительство, с целью попытки демонтировать два других института и беспристрастную бюрократию, они сделали это, подрывая независимость судебной власти, пытаясь охватить и организовать как можно больше СМИ. Создавая сторонников в других политических партиях с целью расширить своё влияние, по сути, взяв под контроль как можно больше рычагов власти. Другими словами, демократическая часть этой трёхчастной структуры проникла и ослабила две другие части являющиеся необходимыми частями современного функционирующего либерализма. Таким образом, у вас есть демократически избранное правительство, которое не будет ограничено в своих полномочиях в долгосрочной перспективе, просто потому, что они будут контролировать механизм выборов, что  приведёт к несменяемой власти.
В связи с данной темой я написал книгу под названием «Идентичность», потому что считаю, что возникла некоторая степень непонимания причин появления популизма в мире. Традиционно считается, что в основе лежат  экономические  причины. Мы живём в мире в соответствии с набором правил, составляющих либеральный международный порядок. Есть экономические правила, различные торговые соглашения, Всемирная торговая организация, Европейский союз, Североамериканское соглашение о свободной торговле – все они облегчили перемещение товаров, инвестиционные услуги людям через международные границы. Международные границы и клиническая составляющая этого альянса: НАТО, Америка – Япония, Америка – Корея, пакты безопасности – защитили эти демократии от внешних угроз и были чрезвычайно успешными не только здесь, в Польше, но и во всём мире, где глобальный объём производства увеличился в четыре раза, начиная с 1970 года. Но очевидно, что богатство не было распределено равномерно, не все люди в каждой стране извлекли выгоды из этого общего увеличения богатства, и, в частности, менее образованные люди из рабочего класса в развитых странах теряли работу для растущего среднего класса в таких странах, как Китай, Индия, Вьетнам или Бангладеш.
Недавнее исследование, проведённое в Соединенных Штатах, показало, что богатейшие 400 семей США  располагают тем же уровнем богатства, что и 40% населения, и это процент экономического неравенства. Ранее мы видели 20-е годы XX века, предшествующие Великой депрессии, но с того момента подобного не случалось, и я думаю, что стабильность многих наших демократий зависит от равного распределения богатства, которое произошло в первые десятилетия после Второй мировой войны. Этого недостаточно, чтобы объяснить рост популизма, однако вы должны были увидеть рост левого популизма, потому что у нас неравный мир. Это партии левых, которые хотят перераспределять доход от налогообложения. То, что мы видим после финансового кризиса в Соединенных Штатах и Еврозоне за последнее десятилетие, это не рост левых партий, а рост правого популизма.
Есть что-то, что правые популисты поняли и чего не осознали левые партии. Думаю, это связано с вопросом идентичности, это скорее культурный фактор, нежели экономический. Идентичность основана на психологическом феномене, мы, люди, считаем, что у нас есть внутреннее «я», заслуживающее признания, считаем, что у нас есть внутренняя ценность, и мы хотим, чтобы другие люди в нашем обществе признавали эту ценность. Мы хотим уважения и думаем, что заслуживаем его, а если не получаем этого уважения, то негодуем. Эти состояния отражаются на политике, потому что злость, вероятно, является доминирующей эмоцией, не очень рациональной и особенно не рациональной в политике, поэтому большая часть политики – это политика достоинства. Люди, чувствующие себя непризнанными, чувствующие себя невидимыми для собратьев, злятся на это, и это побуждает их к мобилизации для формирования политических партий, голосования за активистов в политическом мире.
Во всём мире это было и раньше, доминирующие конфликты и поляризации были связаны с экономической идеологией, коммунизмом против капитализма или распрями между социал-демократией и демократией свободного рынка. Рыночные отношения, которые сегодня были заменены состоянием, в котором поляризации всё больше вращаются вокруг идентичности, что означает мою веру в мои права, достоинство с моим членством в обществе, и это общество в биологических терминах часто определяется моей этнической принадлежностью, моей расой, иногда моей религией, моим полом, другими факторами, которые мы не можем контролировать. Факторы были рождены вместе с нами, и поэтому мир, который организован вокруг идентичности – это тот, с которым труднее договариваться. Да, вы можете спорить о соответствующей ставке налога, вы можете её понизить или повысить, но с тем, что национальная идентичность Венгрии – это быть этническим венгром – вряд ли можно поспорить.
Вы видите разделение, основанное на образовании, а также на культуре, в которой люди, не входящие в элиту, признают, что их экономический и политический выбор продиктован тем, чтобы пойти против выбора элиты, теми, кто снимает фильмы, ставит пьесы, пишет статьи и публицистику. Люди, не входящие в элиту, чувствуют себя невидимыми, поэтому демагогам очень просто прийти и сказать, будто элита заинтересована в том, чтобы приглашать в страну иностранцев, которые будут менять вашу национальную идентичность. Вы полагали, что принадлежите к чему-то определённому, а сейчас это меняется. Например, такие институты, как Европейский союз, которые вы сейчас не можете контролировать.
Путь гнева заставляет людей голосовать за популистские партии. Я не хочу оставлять вас в пессимистическом отношении к миру, это действительно была довольно пессимистическая речь, поэтому скажу кое-что, что вас подбодрит. История не создаётся этими основными структурными силами, в целом конкретный лидер по-прежнему имеет значение, и выбор избирателей по-прежнему важен. Выбор, который мы делаем в краткосрочной перспективе, действительно влияет на наши долгосрочные перспективы. Искра, начавшая перемены в 1989 году, никуда не пропала. Если вы посмотрите сегодня на жизнь таких мест как Армения, Судан, Алжир, Эфиопия, Бирма, Украина, Гонконг, то везде найдете людей, готовых рисковать, выходить на улицы и протестовать против власти. Потому что люди хотят свободы, им не нравится жить при диктатуре. Искра, которую мы видели повсюду в 1989 году, всё ещё жива, в том числе и в Восточной Европе, где люди сопротивляются этому новому популизму. Если остановить рост популизма, то наша либеральная демократия может уцелеть: вcё зависит от индивидуальных лидеров, индивидуальных решений, выбора избирателей. Но такого не случится без таких людей, как Борис Немцов и Алексей Навальный, рискующих своим спокойствием и жизнью.
Мой глубокий поклон вам. Я приветствую всех вас, членов гражданского общества, которые, как мне кажется, хотят более открытого, демократичного мира, и поздравляю Жанну с организацией этого прекрасного Форума, большое спасибо.