Владислав Вишнепольский
+7-910-390-07-06
Валерий Куликов
+7-930-806-41-56
sem1503@mail.ru
Виктор Лысов
+7-910-139-21-42
vic.lysoff2010@yandex.ru

Славянофилы, евразийцы и западники – проблема культурно-историческая, политическая и идеологическая

Славянофилы, евразийцы и западники – проблема культурно-историческая, политическая и идеологическая

В.М. СТРОГЕЦКИЙ
(Н. Новгород, НГЛУ им. Н.А. Добролюбова)

Предложенная тема является весьма актуальной. Не случайно материал о евразийцах и славянофилах нашел отражение в двух номерах журнала «Посев» в статьях В. Сендерова и Ю. Каграманова[i]. Кроме того международная ситуация сегодня характеризуется серьезными противоречиями между Россией и Евросоюзом, а также между Россией  и США.

Эти противоречия являются результатом не преодоленного до конца в 90-е гг. XX в. наследия советского тоталитарного коммунизма. К сожалению, в постсоветской России при сохранении авторитарной власти не произошло окончательного утверждения демократической формы правления и международных правовых норм.

Поэтому продолжают возбуждаться идеи славянофильства и евразийства, с помощью которых некоторые авторы и политики доказывают своеобразие российского общества, отличного от Западного мира.

Мне представляется необходимым предложить некоторый комментарий к названию статьи Ю. Каграманова, которое повторяет название брошюры В. Эрмана «Время славянофильствует»[ii]. Время не ответственно за мысли и деяния, высказанные современными философами или политиками. Оно таково, каким его хотят представить или делают сами философы или политики.

Достаточно популярным является четверостишие Ф.И. Тютчева:

«Умом Россию не понять,

Аршином общим не измерить:

У ней особенная стать –

В Россию можно только верить».

Н.Я. Данилевский утверждал, что «славянский тип, получивший пока наиболее полное развитие в русском народе, противопоставлен европейскому и представлен как единое обособленное, в том числе и от античности целое. Самый характер русских и вообще славян, чуждый насильственности, исполненный мягкости, покорности, почтительности, имеет наибольшую соответствие с христианским идеалом»[iii].

Евразийство, популярное течение в 20-30 гг. XX в., с окончательной победой сталинского коммунистического тоталитаризма в 40-е гг. фактически слилось с советской идеологией и сегодня евразийские идеи в православной упаковке широко используют А.Дугин и деятели Изборского клуба.

Идеи Савицкого П.Н. о плановом хозяйстве и Н.Трубецкого об идеократическом государстве евразийцев также сегодня популярны у адептов посткоммунизма. Н.Трубецкой заявлял, что при идеократическом строе исчезнут последние остатки индивидуализма, и человек будет осознавать не только себя, но и свой класс, свой народ, как органическую часть целого, объединенного в государство[iv].

Лидер КПРФ Г.А. Зюганов неоднократно подчеркивает близость православных и коммунистических идей. В.В. Путин, хотя и не имеет отношения к КПРФ, также высказывается в пользу общности христианских и коммунистических идеалов. Но, безусловно, эти суждения имеют отношение не к науке, а к публицистике.

Упомянутое выше четверостишие выдающегося русского поэта и славянофила Ф.И. Тютчева, часто цитируемое как образец выражения патриотических чувств и любви к России, нуждается в комментарии с точки зрения научного объяснения. Ведь ум дан человеку для того, чтобы понимать и объяснять. В связи с этим мне представляется совершенно прав современный поэт И. Губерман, склонный к использованию нецензурной лексики. Отвечая Ф.И. Тютчеву, он писал:

«Давно пора … начать

Умом Россию понимать».

Эта реплика мне представляется вполне уместной, ибо сложную и противоречивую российскую историю можно попытаться понять только умом, а не с помощью пусть и талантливых, но поэтических фраз.

В истории России можно выделить, по крайней мере, семь этапов ее развития, характеризующихся цивилизационными особенностями:

1. Новгородская Русь.

2. Киевская Русь.

3. Московская Русь.

4. Россия самодержавная.

5. Россия императорская.

6. Россия советская: СССР.

7. Россия постсоветская.

Новгородская Русь и вплоть до начала XIII в.  Киевская Русь – это городская цивилизация (Гардарик, как ее называли в Европе, – страна городов). Это была городская цивилизация с демократическим самоуправлением в городах, которых насчитывалось более 300.

Возникшие впоследствии Киевская Русь и Московская Русь – это христианская православная цивилизация, характеризовавшаяся установлением раннефеодальной монархической власти с развивающимся крепостным правом.

Россия самодержавная – это православная феодально-крепостническая аграрная цивилизация, в которой царь осуществлял верховную власть вместе с боярской Думой.

Россия императорская представляла собой христианскую аграрно-городскую цивилизацию, характеризовавшуюся становлением просвещенного абсолютизма, развитием демократических отношений, отменой крепостничества и частичным принятием норм международного права.

Россия советская характеризовалась свержением просвещенного абсолютизма, ликвидацией монархии и императорской России и установлением коммунистической диктатуры в форме СССР, одержавшей победу над гитлеровским нацизмом благодаря героическому сопротивлению российского народа и победам советских солдат под руководством боевых командиров и командующих войсками.

СССР, одержав победу в Великой Отечественной войне и вместе со странами антигитлеровской коалиции Англией, Францией и США разгромив нацистскую гитлеровскую Германию, установил свое господство в Восточной Европе в форме Варшавского пакта или договора в то время как Англия, Франция и США объединили Западную Европу, создав военно-политическую организацию НАТО.

Россия постсоветская представляет собой государство переходного периода, ликвидировавшее Варшавский договор, представившее странам Восточной Европы возможность дальнейшего самостоятельного развития.

В самой России при сохранении авторитарной власти стало постепенно преодолеваться наследие коммунистической диктатуры и стали развиваться некоторые элементы демократии и нормы законности.

Славянофилы и евразийцы, опираясь на ретроспективные устои, противопоставляли Русь древнюю России Петровской и после Петра Великого. Так, например, А.С. Хомяков и А.В. Киреевский считали допетровскую Русь, опиравшуюся на общину, истинно христианским устройством[v].

К. Аксаков[vi], опираясь на славянофильские романтически-идеалистические взгляды, критиковал концепции западников С.М Соловьева, Б.Н. Чичерина и К.Д. Кавелина, утверждая, что история России принципиально отлична от стран Европы.

Он выделял в истории две главные силы: народ (земля) и государство (власть) и считал, что в Западной Европе две эти силы противозаконно смешались и вступили в борьбу между собой. В этой борьбе народа с властью возник конституционный строй, который нарушил природное единство этих двух сил.

В России же народ и государство мирно сосуществовали, признавая естественное состояние, когда сила власти была у царя, а сила мнения – у народа. Народ же связанный с землей, по мнению К. Аксакова, отождествлялся с общиной, являвшейся основой общественного строя Руси[vii].

Н.Я. Данилевский[viii] – идеолог пореформенного славянофильства – одним из первых обратившийся к теоретическому исследованию сущности цивилизации, правда, используя вместо понятия цивилизация, термин культурно-исторический тип, обращал особенное внимание на историческую роль России и славянства.

По мнению Н.Я. Данилевского, в отличие от европейского или романно-германского культурно-исторического типа славянский культурно-исторический тип наиболее полное развитие получил в русском народе. В нем он видел окончательную завершенность четырех видов деятельности: религиозной, культурной, социально-экономической и политической. В этой связи Н.Я. Данилевский выдвинул идею панславизма, сущность которой заключалась в объединении все славянских народов под руководством России.

Концепция Н.Я. Данилевского вызывала критическое отношение уже в среде славянофилов. В.С. Соловьев[ix], будучи религиозным философом, являлся вместе с тем поборником свободы совести, политического прогресса и противником национального самодовольства. Он, выступил против славянофильства, увидев, что оно все более превращается в орудие шовинизма и охранительства. Это сближало В.С. Соловьева с либеральными западниками.

Противопоставление славянства и России Западной Европе, как это делают славянофилы внутренне совершенно не оправдано. Славяне пришли в Европу вместе с другими народами с незапамятных времен и здесь впоследствии, живя совместно с другими жителями Европы, составили группу славянских языков индоевропейской языковой семьи. Реки Припять и Березина, в долинах, которых жили славяне – это древнеславянские имена.

Древнейшим местом поселения славян в Европе являлся прикарпатский регион. Отсюда славяне распространились на север до Балтийского моря и на юг до Адриатического побережья. О пребывании славян на карпатской земле говорят древние саги славянских народов, прежде всего чехов и поляков. Наша древняя летопись передает предание о славянах, живших по Дунаю.

Тацит и Плиний упоминают о венедах – общем названии  славян, живших около Вислы. Венеды – это общее название славян в греко-римской традиции. Геродот называл венедов энетами. Страбон именовал Балтийское море  "Венедский залив".

Историки начала XIX в. К.Н. Бестужев-Рюмин[x], М.К. Любавский[xi], ученик В.О. Ключевского, отмечали, что к VIв. до Р.Х. славянское население простиралось от бассейнов рек Вислы, Одера и Эльбы по Балтийскому побережью до бассейнов рек Дуная, Днестра, Юж. Буга, Днепра и Дона и по Черноморскому и Азовскому побережьям. Таким образом, славяне – это народ  европейский.

Как уже было отмечено, Н.Я. Данилевский, противопоставляя славянский культурно-исторический тип европейскому считал, что он представлял собой отличное, обособленное, в том числе и от античности единое целое[xii]. Это совершенно неверное представление.

Необходимо отметить, что крах императорского Рима в V в. от Р.Х. не повлек за собой абсолютную гибель античной культуры. Важнейшими ее наследиями были Римское частное право, получившее свое международное признание в  VI в. от Р.Х. особенно в период правления Юстиниана, а затем в эпохи Каролингского Возрождения в  IX в.  и классического европейского Возрождения в XV в.[xiii]

Римское право действовало не только среди римского населения, но даже германские короли – покорители вечного города – заботились о создании сборников Римского права в целях более эффективного судопроизводства.

Благодаря глубокому проникновению Римского права в общественную и частную жизнь европейских государств, равно как и в христианскую религиозную структуру, монархическое правление здесь не трансформировалось в восточно-деспотическую – власть и не сделало европейские государства замкнутыми и изолированными от остального мира обществами.

Этому способствовали также исторические условия, в которых развивались сами раннесредневековые европейские государства. Важно отметить, что процесс переселения в IVVвв., известный в истории как варварское завоевание Западной Римской империи, в действительности не являлся завоеванием и это событие не вызвало таких катастрофических последствий, которые случились в Восточной Европе и в частности в древней Руси в результате монголо-татарского завоевания.

Германское вторжение не было для римлян чем-то неожиданным, дисконтинуитетом, подобным тому, каким оказалось   нашествие монголо-татар для древней Руси, поскольку германцы и римляне принадлежали к одной и той же индоевропейской языковой общности, то есть к ее романно-германской ветви.

Подлинная же опасность, равная по значению татаро-монгольскому игу на Руси и угрожавшая полным уничтожением остатков античной культуры и радикальным изменением самого облика Западной Европы, исходила от предводителя гуннской империи Аттилы, прозванного «бичом Божиим»[xiv].

Однако римскому полководцу Аэцию вместе со своими  союзниками, состоявшими главным образом из числа германских наемников, удалось остановить войска Аттилы и в 451 г. нанести ему поражение на Каталуанских полях[xv].

Это событие имело для Западной Европы непреходящее значение, особенно в сравнении с теми последствиями, которые возникли в Восточной Европе в XIII в. после вторжения войск Чингисхана и хана Батыя.

Итак, Западная Европа, избавив себя от угрозы завоевания кочевниками, стала постепенно эволюционировать к возрождению законопослушного общества с открытой экономикой. Этому способствовала и  социальная психология складывающихся в эпоху раннего Средневековья европейских государств, избавившихся от опасности завоевания их гуннами.

У формирующихся европейцев постепенно утверждалось представление о безграничности человеческих возможностей, которое было характерно для греков и римлян классической античности. Античное наследие никогда не покидало европейцев и в соответствующих условиях оно возрождалось и характеризовало их образ жизни, начиная с раннего Средневековья.

Наиболее отчетливо это проявлялось как в эпоху Каролингского Возрождения VIIIIX вв.[xvi], положившего начало развитию светских знаний,  свободных искусств (septemarteslibealis: грамматика, риторика, диалектика, арифметика, геометрия, астрономия и музыка), формированию романских и германских языков и литературы, так и еще более в эпоху классического европейского Возрождения[xvii].

Выводы славянофилов и евразийцев о том, что славяне отличались от европейцев и совершенно не связанные с античными традициями и поэтому в допетровской Руси имели истинно христианское по настоящему просвещенное и гармоническое общественное устройство, опиравшееся на общину, абсолютно не соответствовали реальной действительности и являлись не более чем идеализацией славянской допетровской Руси.

Как уже было отмечено до XIII в. практика и традиции городского демократического общественного строя имела широкое распространение у славян. Именно европейцы называли Русь страной городов – Гардарик.

Русские города в это время развивались в том, же направлении, что и западноевропейские, а еще ранее античные. Этот период в истории Руси характеризовался как период вечевой демократии. В городах все главные вопросы общественно-политической жизни и экономической деятельности решались народным собранием – вече, в котором участвовали взрослые представители городского населения. Все должностные лица от высших до рядовых не назначались, а избирались на народном собрании. На Руси в это время не было бюрократии.

Князей приглашали и заключали с ними договор. Если князь не устраивал горожан, с ним могли договор расторгнуть. Князь в городе не имел никаких привилегий, он рассматривался только как военачальник.

Благодаря торговому пути «из варяг в греки» и тесным контактам древнерусских городов, как с Ганзейским союзом, так и с Византией, уже с IXв. в древнерусских городах получила широкое распространение письменность, сначала использовалась греческая азбука, а со второй половины IXв. – Кириллица. В качестве писчего материала использовалась березовая кора (береста).

Письма и другие документы впервые были найдены в Новгороде Великом еще в 50-е гг. XX в. Позже такие же материалы были найдены и в других: в Смоленске, Витебске, Пскове.

Грамотность была широко распространена в древнерусских городах не только в среде знати и духовенства, но и в среде представителей низших социальных слоев. Грамотными были не только мужчины, но и женщины. Об этом можно судить по письмам, найденным археологами. Таким образом, в городах Древней Руси получило распространение и школьное образование.

Рост и укрепление княжеской власти наблюдалось по мере того как Русь стала все более подвергаться, особенно начиная с IXв. нападению кочевых имен. Сначала это было печенеги и половцы, а затем монголо-татары. Потребность в усилении княжеской власти заключалась в необходимости укрепления и защиты как торгового пути «из варяг в греки», так и самих городов.

В это же время начались раздоры и противоречия между самими славянскими народами (племенами). Это и побудило новгородцев призвать скандинавских конунгов (князей) и их дружинников варягов. Их, между тем, новгородцы не рассматривали как иностранцев, поскольку новгородские или ильменские словене было тесно связаны со скандинавами до того, как вместе с другими славянами пришли из Европы.

Дальнейшее укрепление великокняжеской власти связано с именем Олега, одного из первых скандинавских конунгов, родственника Рюрика. Он в   Xв. захватил Киев и сделал его центром своего господства, но в это время города продолжали оставаться крупными торгово-ремесленными центрами на Руси.

С середины XIIIв. Русь подверглась нападению монголо-татарских племен. С этим и было связано окончательное укрепление института великокняжеской власти. Города стали терять независимость. Сильные городские республики сохранились только в Новгороде Пскове и Вятке. Тем не менее, с возникновением Московской Руси еще было неясно победит Москва или Новгород, князь или вече. Победила Москва.

Москва, поднявшаяся в условиях монголо-татарского господства на развалинах древних городов и заселенная народом, не знавшим вечевой свободы, но привыкшим склонять шею перед ханскими военачальниками, одержала победу над Новгородом.

В этой обстановке окрепла великокняжеская власть в Москве в лице Ивана III, который сокрушив монголо-татарского иго, приступил к подчинению Москве всех славянских  и неславянских земель, назвав себя самодержцем всея Руси[xviii]. Москва спасла Русь, но ценой порабощения и удушения всего, что оставалось свободным в русской жизни.

Итак, я полагаю, что Русь славянская является неотъемлемой частью общеевропейской культуры и развитие ее государственности до конца XIII–нач. XIV вв. осуществлялось по вполне европейскому пути. Но объективные причины, обусловленные последствиями монголо-татарского завоевания, установлением феодально-монархической власти, основанной на утверждении крепостного права и своеобразной трансформацией христианской религии византийского толка, не изменили европейскую идентичность русских, но сформировали в отличие от Западной Европы восточно-европейский феодально-монархической строй, узаконенный соответствующими нормами права, освященный христианской религией византийского толка и основанный на крепостном праве.

Итак, если в Западной Европе, избежавшей завоевания кочевниками, благодаря Каролингскому Возрождению VIIIIX вв. и его выдающемуся представителю Алкуину, было положено начало развитию грамотности европейского населения и этот процесс не прерывался вплоть до классического возрождения XVв., то на Руси же в это время образование переживало кризис. Даже в Новгороде детей обучали, либо дома по византийским церковным книгам, либо в монастырях, но новгородцы жаловались митрополиту, что «монархи грамоты не имуть, а бражничають»[xix].

Византийское духовенство, влияние которого господствовало на Руси, всячески стремясь не допустить распространения на Русь западного влияния, всеми способами противодействовало тому, чтобы в духовных школах изучалась латынь. Господствовало убеждение, что «кто латыни научился, тот с пути истинного совратился».

В XIIIXIV вв. в Западной Европе возникали национальные языки и литературы. Стали открываться первые университеты. В Англии и Франции формировались парламентские монархии. В это время в Европе возникли первые мануфактуры, ставшие основой капиталистического социально-экономического развития.

Русь же в это время оставалась в глубоком Средневековье, и конец династии Рюриковичей вверг страну в страшную смуту. Только с приходом к власти династии Романовых, особенно в правление Алексея Михайловича, стали осознавать необходимость выведения страны из состояния кризиса и отсталости. Правда, круг лиц, осознавших необходимость преобразований в России, был очень узок, но важно, что это понимал царствовавший тогда Алексей Михайлович. Для своих детей Федора и Софьи он пригласил в 1664 г. в качестве воспитателя западнорусского ученого монаха Симеона Полоцкого (1629–1680)[xx].

Несмотря на свой религиозный статус, он был ученым поэтом, драматургом, а впоследствии и книгоиздателем. Преодолевая яростное сопротивление ревнителей старины, которые старались изолировать русское общество от влияния западной культуры и науки, С. Полоцкий всячески старался расширить объем изучаемого материала, включив в школьный курс диалектику, риторику, поэтику. Просветительские идеи С. Полоцкого отразились в его основных сочинениях «Вертоград многоцветный», «Трагедии на библейские сюжеты», «Проповеди» и т.д.[xxi]

Важнейшей гуманистической задачей С. Полоцкий считал просвещение народа, отводя в этом деле главнейшую роль учителю. Но, к сожалению, учителей, достойных этой мисси, тогда в России было крайне мало, а учителя священники в массе своей, как отмечает С. Полоцкий, были невежественными. «Многие невежды, – говорил он, – не бывшие никогда и нигде учениками смеют называться учителями … по правде – это не учители, но мучители. От того умножились в людях злоба, преуспело лукавство, нелепые игрища, грабежи, хищения и тому подобное. Виною всего этого преимущественно было неумение и нерадение духовных отцов: не учат и не наставляют детей своих духовных»[xxii].

С. Полоцкий в духе Сократа считал главным назначением учителя помочь человеку познать самого себя и сознательно рассуждать о своих достоинствах и недостатках. Одной из целей просвещения русских людей, по мнению С. Полоцкого, было воспитание гражданских качеств в человеке. Опираясь на суждения античных философов, он подчеркивал, что «в гражданском обществе должны бояться словно царя, нарушить закон и прислушиваться к его мнению, а не к речам многословных ораторов»[xxiii].

С. Полоцкий запомнился как яркий учитель, лектор, поэт, ратовавший за создание в России академии, которая бы давала светское и духовное образование, и свободной от духовной цензуры издательской деятельности[xxiv].

В это же время в России появился еще один учитель ученый хорват Ю. Крижанич (1618–1683) – горячий славянский патриот. Несмотря на то, что он окончил иезуитскую католическую гимназию, он имел прекрасное религиозное и светское образование и был крайне удручен печальной участью славянских народов и в русском царе видел единственного славянского правителя, способного подать руку помощи всем остальным братским славянским народам. Однако Ю. Крижанич осознавал, что прежде  чем русский царь сможет выполнять эту миссию, ему необходимо очистить и обновить саму Россию.

Мысли и проекты Ю. Крижанича нашли отражение в его «Политичных думах» или в «Политике»[xxv]. В этом сочинении он обрисовал печальное состояние России и изложил требования важных преобразований. Ю. Крижанич побуждал русских людей отказаться от высокого мнения о себе и презрения к другим народам. Он призывал увидеть и понять собственные недостатки  и преимущества других народов и государств и благодаря этому убедиться в необходимости перемен.

Главный вред для общего блага, считал Ю. Крижанич, проистекает от незнания самих себя, «когда люди, – отмечал он, «самих себя и свои обычаи излишне любят, когда называют себя сильными, богатыми и мудрыми, не будучи на самом деле таковыми»[xxvi].

Русских людей тяготила страшная бедность. Поэтому Ю. Крижанич указывал на богатейшие Западные государства и на то, почему они так богаты. «Англия и Нидерланды потому богаты, – говорил он, что разум у этих народов хитер, имеют отличные морские гавани, процветают у них земледелие, ремесло и обширная торговля»[xxvii].

«Еще счастливее и славнее», – по его мнению, «бывает то государство, в котором, кроме уже упомянутого, и законы хороши, как, например, во Франции»[xxviii]. «Россия же, – продолжал он – «при всей своей неизмеримой широте и длине со всех сторон заперта для торговли[xxix]. Мало в ней торговых городов ; русский человек ленив, непромышлен; язык его буден, беднее всех главных европейских языков[xxx]; неумение изъясняться, лень, пьянство и расточительность – главные природные свойства русского человека»[xxxi].

Вскрывая язвы Московской Руси, Ю. Крижанич делал это не для того, чтобы только  обличать. Он, будучи славянским патриотом, предлагал средства для исправления зла.

Первое и главное средство, по мнению Ю. Крижанича, – это наука и просвещение[xxxii]. Обращаясь со своими посланиями к царю, он предлагал создать в России библиотеки, приобретать книги, заниматься их переводами, ибо, по его мнению, невежество имеет гибельное влияние на судьбу народа[xxxiii]. молодых людей он предлагал воспитывать в духе стоической свободы от страстей и учить жить в соответствии с разумом.

Другую важную задачу Ю. Крижанич видел в подготовке молодых людей к общественной жизни. Он утверждал, что «государство в лице учителей должно готовить человека к общественному предназначению, приучать его к мысли, что человек рожден не для того, чтобы жить для одного себя и заботиться только о своих удовольствиях, но каждый должен делать какое-либо дело полезное и для других[xxxiv].

Следующим средством преодоления накопившихся пороков Ю. Крижанич считал реформы экономические и политические. Среди этих реформ на первое место он выдвигал исправление законодательной деятельности и создание эффективной административно-правовой  и судебной системы[xxxv]. Во-вторых, он считал необходимым установление правильной финансовой политики государства, которая бы не вела к ограблению народа и не поощряла бы воровство, казнокрадство, взяточничество, порчу монет  и т.д.[xxxvi]

Петр I, воспитывавшийся в немецкой слободе, знал о программе, предложенной Ю. Крижаничем, и проявлял к ней серьезный интерес. Петр начал свои реформы с реализации тех идей, которые как раз выдвигал Ю. Крижанич. Начало правления Петра Великого ознаменовалось не разрушением российской самобытности, как считали славянофилы, а преодолением ее отсталости. Поэтому он и покинул старую консервативную Москву и стал строить новый город, который согласно его планам должен был стать символом новой России.

 


[i] Сендеров В. Вместо коммунизма // Посев. 2015. № 11. С. 7-14; Каграманов Ю. Время славянофильствует. Тамже. С. 42-48.

[ii] Каграманов Ю. Время славянофильствует // Посев. 2016. №  2. С. 42.

[iii] Данилевский Н.Я. Россия и Европа. Взгляд на культурные и политические отношения славянского мира к германо-романскому. М., 2010. С. 527 сл.

[iv]СендеровВ. Вместокоммунизма // Посев. 2015. № 11. С. 13

[v] Хомяков А.С. Мнение русских об иностранцах // Полн. собр. соч. М. 1900. Т.1. С. 41сл; Он же. Об общественном воспитании //  Там же С. 354 сл; Он же. О старом и новом //  Там же. С. 265сл.; Он же. По поводу статьи И.В. Киреевского о характере просвещения Европы и его отношения к просвещению России // Полн. собр. соч. М. 1900. Т.1. С. 197-262.

[vi] Аксаков К.С. Сочинения исторические. Статьи по русской истории. М., 1889. С. 44сл; 297сл; 395сл; Костомаров Н. О значении критических трудов К. Аксакова по русской истории. СПб, 1861.

[vii] Аксаков К. С. Там же. О древнем быте у славян вообще и у русских в особенности. С. 63сл.

[viii] Данилевский Н.Я. Россия и Европа. М., 2010. С. 515сл.

[ix] Соловье В.С Россия и вселенская церковь. Пер. сфранц. М., 1911. С. 85сл. Радлов Э.Л., Соловьев В.С. Жизнь и учение. СПб 1913. С. 156сл.

[x] Бестужев-Рюмин К.Н. Русская история от древности до эпохи И. Грозного. М.,  2015. С. 195; 247.

[xi] Любавский М.К. Русская история от древности до конца XVIIIв. М., 2015. С. 5сл.; 104.

[xii] Данилевский Н.Я. Россия и Европа.  С. 81 сл.

[xiii]КаролингскоеВозрождение VIII–IX вв.: Ullmann W. The Carolingian Renaissance and the Idea of Kingship. London, 1969; Hubert J., PorcherJ., Volbach W. The Carolingian Renaissance N.J., 1970; Riche J. Education et Culture dans L’Oceidet barbare (VI–VIII sied) 3 td. P. 1973; Muthrien F. Gaende J.E. Karolingische  Buchmalerei. Munch, 1976; ГаспаровМ.Л. КаролингскоеВозрождениеVIII–IXвв. Памятники средневековой литературы VIIIIXвв. М. 2006. Сидоров А.И. Отзвук настоящего: Историческая мысль в эпоху Каролингского Возрождения. СПб, 2006. Европейское Возрождение XVв. История культуры стран Запад. Европы в эпоху Возрождения / Под ред. Л.М. Брагиной. М., 2001; Петров М.Т. Проблемы Возрождения в советской науке. Спорные вопросы региональных Ренессансов. Л., 1989; Лосев А.Ф. Эстетика Ренессанса. М., 1998; Гуковский М.А. Итальянское Возрождение. 1990.

[xiv]ThompsonE.A. AHistoryofAttila. Oxford, 1948; Altheim F. Attila und die Hunnen. Baden-Baden, 1951.

[xv] Homeyer H. Der Hunnenkonig von seinen Zeitgenossen dargestellt. B., 1951.

[xvi]См. примечание 13.

[xvii] О европейском Возрождении ?Vв. см. там же.

[xviii]Черепнин Л.В. Образование Русского централизованного государства в XIVXV вв. М., 1960.

[xix] Зимин А.А. И.С. Пересветов и его современники. М., 1958.

[xx] Татарский И. Симеон Полоцкий. Его жизнь и деятельность. М., 1886; Тьмы невежества противник. К 350-летия со дня рождения Калинин А.Д. // Неман. 1979. № 12. С. 163–172; Симеон Полоцкий. Вирши. Минск, 1990.

[xxi] Попов В.Е. Симеон Полоцкий как проповедник. М., 1886; Татарский И. Симеон Полоцкий // Творения святых отцов в русском переводе. Прибавление. Ч.36. М., 1885; Ч. 37. М., 1886; Ч. 38. М., 1887;
Хипписли А. Западное влияние на Вертоград многоцветный С. Полоцкого // Институт русской литер. СПб, 2001. Т. 52. С. 695–708.

[xxii] Калинин А.Д. Публицист С. Полоцкий // Моск. обл. пединститут. Ученые записки. М., 1964. Т. 155. вып. 2. С. 247–257; Он же. Просветительская педагогическая деятельность С. Полоцкого // Советская педагогика. 1971. С. 99–107.

[xxiii] Болбас В.С. Наука добронравия С. Полоцкого // Педагогика. 1998. № 5. С. 86–91.

[xxiv] Елеонская А.С. Симеон Полоцкий – педагог и методист // Уч. зап. Моск. пед инст. 1969. № 344. С. 136–157; Калинин А.Д. Просветительская педагогич. деятельность С. Полоцкого. Советская педагогика. 1971. С. 99–107.

[xxv] Крижанич Ю. Политика / Под ред.М.Н. Тихомирова. М., 1965.

[xxvi] Крижанич Ю. Там же. С. 583сл; 586сл.

[xxvii] Крижанич Ю. Там же. С. 383сл.

[xxviii] Крижанич Ю. Там же. С. 385; 594–595.

[xxix] Крижанич Ю. Там же. С. 382сл.

[xxx] Крижанич Ю. Там же. С. 466сл.

[xxxi] Крижанич Ю. Там же. С. 492сл.

[xxxii] Крижанич Ю. Там же. С. 452сл.

[xxxiii] Крижанич Ю. Там же. С. 457сл.

[xxxiv] Крижанич Ю. Там же.

[xxxv] Крижанич Ю. Там же.

[xxxvi] Крижанич Ю. Там же.