Владислав Вишнепольский
+7-910-390-07-06
Валерий Куликов
+7-930-806-41-56
sem1503@mail.ru
Виктор Лысов
+7-910-139-21-42
vic.lysoff2010@yandex.ru

Ю. Гольберг. Крым, Донбасс, далее – везде

Ю. Гольберг. Крым, Донбасс, далее – везде

Ни одна победа не даётся даром и не обходится без негативных для победителя последствий. Политические предпочтения народов подобны маятнику, эта закономерность наблюдалась ранее в истории и неизбежно будет соблюдаться впредь. Российскому населению, воспитанному на гипертрофированной ксенофобии в противостоянии большей части современного мира, стало «за державу обидно», когда уменьшилась подконтрольная Кремлю территория, и мир Россию бояться перестал. Пусть я буду жить в бедности и свинстве, но гордиться хочу тем, что мои вожди правят огромной территорией, что богатое забугорье меня опасается, а лучше – боится, – так думает отечественный обыватель, не наученный чужим горьким опытом (немецкие обыватели, потерпевшие поражение в I мировой войне и потерявшие территории, испытывали абсолютно те же чувства). Двадцать три года он копил желчь, передавал её поколению next и, наконец, дождался своего часа. Вот он – реванш, наш дранг нах Крым, Донбасс, далее – везде.

Зачем русскому человеку империя? Откуда в 21 веке это стремление захватывать побольше территорий? Ты ясак будешь собирать с подданных? Станешь богаче, умнее, культурнее? Нет, у него ГОРДОСТЬ вырастет! При этом он в церковь ходит, Богу молится и считает себя православным христианином, но РПЦ за тыщу лет не сумела объяснить ему, что не гордость это, а гордыня, которой стыдиться надо, а гордиться совершенно другими вещами. Или Крым был недоступен для россиян? В либеральных открытых странах человек может поехать куда угодно, жить и отдыхать, где ему угодно. На первый взгляд в расширении русской территории есть некий практический смысл: больше становится мест, где человек русской культуры и языка чувствует себя комфортно. И тут его пугала угроза украинизации Крыма. Но националистические настроения в Украине подкармливаются именно экспансией России. Именно русификация Украины в составе империи и породила украинских националистов. В независимой Украине, не подвергающейся угрозе с востока, влияние националистов со временем скукожилось бы до минимальных размеров. В независимой! В либеральной! Избавившейся от своих жуликов и воров во власти! Это закон природы! Националисты есть везде, но где их боятся? Разве что в России, где хватает своих фашистов, угроза от которых куда более реальна, чем у ближайших соседей. Так что там, где люди говорят по-русски, крайне трудно заставить их забыть свой язык, и приезжали мы в Крым, и спокойно чувствовали себя в родной языковой среде. Можно поехать в место компактного проживания русскоязычных в либеральной стране, например, в Брайтон Бич, и так же спокойно общаться по-русски и знать, что никто там не наезжает с целью заставить всех говорить по-английски.

Но тем не менее такие опасения у русскоговорящей части Украины есть. Как бы там ни было, пусть давление огромной империи взрастило западноукраинских нацоналистов, но они существуют, радикализуются и по третьему закону Ньютона становятся агрессивнее – спасибо Путину за это. Местное население, которое ещё и с усердием пугают фашистами украинскими русские фашисты (как бы свои фашисты всегда страшнее), начинает с надеждой смотреть на Россию. Основной вопрос – в языке. Но есть ещё один вопрос, про который умалчивают. Юго-восточное население Украины веками привыкло жить в империи, где власть помыкает всеми, обкрадывает, ограничивает в правах, но зато подкидывает подачки и освобождает от ответственности. Привыкло жить не по закону, а по понятиям. Чем дальше на запад, тем с понятиями хуже: люди хотят жить по закону, иметь права, отвечать за себя, но и иметь возможность себя проявить исходя из своих способностей, а не близости к власти. Людей, желающих свободы в либеральном её понимании, немало и в юго-восточных областях. Итак – дилемма, выбор из двух рисков. Какой риск больше: с Украиной – риск наезда националистов на русский язык, с Россией – риск ограничения свобод, прав, власти воров и воров у власти.

Либерал с уверенностью выберет первый вариант. В свободной стране, где люди самостоятельны, независимы и уверены в своих естественных правах, у крайних националистов не будет почвы, ведь национализм – это комплексы, страхи неуверенных в себе людей, которые могут нападать только стаей. Либерализм – свобода от диктата и свобода конкуренции – путь и к экономическому процветанию. Либерал – за расширение территории свободы и демократии, а значит – против экспансии путинской России. Крым под контролем Кремля – раньше или позже это обернётся негативными последствиями для крымчан, ляжет дополнительным бременем на российскую экономику.

В 1991 г. после путча в Литературной газете появился заголовок: «Они хотели загнать нас в стойло. Мы не пошли». Сейчас присоединиться к России – это пойти в стойло с обещанным хавчиком в рублях и растительным существованием. Ещё хотят в Россию те, кто уже довольно наворовал при прежней власти, боится перемены делового и правового климата, свободной конкуренции, боится потерять наворованное, ну и члены их семей и всевозможная челядь. Не в культуре и языке у них дело, а в привычке жить по понятиям.

Специально отвечу на одно из мнений, которое, как это ни странно, прозвучало в либеральном клубе. Уважаемый профессор заявил: «У любого развивающегося государства, начиная с древности, и у России в том числе, на определённом этапе появляется потребность в получении выходов к морям и приобретении в связи с этим новых территорий». Как будто на этих новых территориях не живут люди со своим укладом. Но какое до них дело, если у кого-то «появляется потребность в приобретении новых территорий». Приобретение новых территорий, как правило, не обходится без применения силы, т.е. без войны и покорения и подчинения живущих на этих территориях. Либералы категорически против войн, потому что войны мешают свободной торговле, приводят к сокращению свобод и естественных прав человека, тяжело отражаются на экономике. И далее: «Соответствующие приобретения, полученные Петром Первым и Екатериной Второй стали необратимым свершившимся фактом, получившим подтверждение в международных документах и задача последующих властей, каковы бы они ни были, заключается в том, чтобы защищать и сохранять эти приобретения». А как же быть с более поздними международными документами, учитывающими современные реалии? Как быть с Будапештским меморандумом? Оцениваю это мнение, как совершенно шовинистическое, имперское, не имеющее ничего общего с либерализмом.

Ю. Гольберг, 07.04.2014.