Владислав Вишнепольский
+7-910-390-07-06
Валерий Куликов
+7-930-806-41-56
sem1503@mail.ru
Виктор Лысов
+7-910-139-21-42
vic.lysoff2010@yandex.ru

Либерализм – это и есть справедливость

Либерализм – это и есть справедливость

Виктор Лысов

Итоги выборов в декабре 2011 года убедительно показали – я имею в виду появление фигуры Прохорова, пусть с половинчатой, но достаточно чётко выраженной позицией, – что порядка 15-20 процентов жителей России являются сторонниками либерально-демократических идей. Что же касается отсутствия сильной правой партии, то причина в том, что процесс создания партий, несмотря на т.н. партийную реформу, по-прежнему сильно зарегулирован.

Высшая власть в России пытается вообще все идеи, которые имеются в обществе, вогнать в одни рамки – в рамки проправительственной партии, которая бы могла быть одновременно и либеральной, и консервативной, и националистической, и социал-демократической. Это особенность именно российской власти.

Что же касается либерально-демократических идей, то мне кажется, что главная беда здесь заключается в том, что никто не даёт себе труда задуматься, что же такое либерализм вообще. Многие часто сетовали на то, что правительству Гайдара, несмотря на всю смелость проводимых им реформ (хотя они были ограниченными, и либеральными их можно назвать лишь условно – взять ту же либерализацию цен, которая не коснулась многих принципиальных товаров) не хватало времени ли, возможностей ли, желания ли объяснять свои действия с точки зрения либерализма. В этом смысле мы сначала получили отвратительно трактуемое понятие «демократия», превращённое в «дерьмократию», а теперь и «либерализм» – все мы знаем, как в России называют сторонников западной модели либерализма.

Великий философ XX века Хосе Ортега-и-Гассет считает, что либерализм – это правовая основа, которая заставляет власть ограничивать себя и сохранить возможность выжить тем, кто думает и чувствует иначе, чем сама эта власть и поддерживающее её большинство. Что здесь пугает противников либерализма, мне трудно сказать.

А в России идея либерализма не уживается только лишь потому, что мы переживаем последствия тяжёлого времени – семидесятилетнего советского режима, задавившего только-только пробивавшиеся ростки либерализма в начале 20-го века. Нам сейчас не хватает понимания того, что либерализм – это вовсе не неограниченная свобода, а предоставление всем возможности. Вольтер был самым настоящим либералом, когда говорил: «Я ненавижу ваши взгляды, но готов умереть за ваше право их высказывать».

Значительная правая партия в России может появиться, в том числе, на основе неприятия этого режима, поскольку это сейчас главная идея. Как ни странно, я считаю, что правая партия может появиться на основе отстаивания идеи справедливости, потому что справедливость – это тоже не коммунистическое, а либеральное понятие. Именно справедливость составляет ту основу, которая позволяет отнять у государства все лишнее, что оно себе взяло. Справедливость – это то, на чём все люди могут прийти к согласию. С точки зрения Хосе Ортега-и-Гассета либерализм – это и есть справедливость.

При этом лидерами сильной правой партии будут вовсе не организаторы протестных выступлений, начавшихся в декабре 2011 года. Это условные лидеры, лидеры своих направлений и течений. И было то недолгое время, когда они смогли договориться о принципах организации протестной деятельности. Сейчас их сознательно разделяют – кого в тюрьму сажают, кого подвергают информационной обструкции.

То, что мы видим на поверхности, это вовсе не то, что происходит на самом деле. Обратите внимание на исследования, которые проводит Центр стратегических разработок во главе с Михаилом Дмитриевым. Первый доклад опубликован в ноябре 2011 года, сейчас готовится второй. И данные показывают, что люди начинают осознавать своё неприятие существующего режима. В более точной расшифровке это, конечно же, ощущение несправедливости.

Поэтому в этом ли году, в течение ли ближайших двух-трёх лет непременно появятся и лидеры, и явные идеи, и всё это, вероятно, не будет иметь отношения к организаторам акций на Болотной и Сахарова. Дай бог, чтобы они тоже это поняли.

Что касается Нижнего Новгорода и его вклада в развитие либеральных идей и становление лидеров правых партий, то тот же СПС лишь весьма условно можно отнести к правым. Я бы в большей степени назвал участников этой организации правыми либерал-националистами. Электоральный успех этого проекта был обусловлен тем, за что потом критиковали Чубайса, – за «либеральный империализм». То есть, они стали говорить о «сильной либеральной России». Конечно, либерализм предоставляет возможности для развития гораздо большие, чем какая-то централизованная власть, но популярность СПС была обусловлена именно лозунгами «сильной России», и неслучайно популярность СПС совпала с волной популярности Путина. Как только у этого политического проекта партиями «Единство» и «Отечество – вся Россия» были отняты лозунги «сильной России», как этот проект сразу стал сдуваться.

Есть ли у Нижнего перспектива стать местом, где будет создано значительное правое движение, правая партия? Однозначно, нет – в силу отсутствия людей, внятных идей, и в силу достаточно популярной пока фигуры хозяйственника-губернатора. При этом в Нижнем есть достаточно яркие люди, которые не боятся высказывать свою точку зрения, не боятся выходить на улицы, – им бы дать возможность проявить себя. Но их затыкают в какие-то резервации. Это, конечно, большой грех власти.

Почему я считаю, что в Нижнем не может появиться сильная правая партия? Считаю, Нижнему Новгороду повезло. У нас часто менялась власть. Мы (я имею в виду гражданское общество Нижнего Новгорода) попробовали всё – и ничего из этого опыта не извлекли.

Немцов-Бедняков, Немцов-Скляров, Скляров, Ходырев и дальше семилетний период Шанцева, – это совершенно разные модели власти. Что дали нижегородскому гражданскому обществу эти перемены власти? Казалось бы, мы должны были получить некий опыт, сравнение, но – это и упрёк к экспертному сообществу – никто эти перемены не проанализировал. Казалось бы, мы имеем огромное преимущество перед теми регионами, где руководители сидели по двадцать лет. Но нет, мы по-прежнему остаёмся в младенческом ожидании каких-то «царских подарков». Поэтому как можно ожидать от нижегородского гражданского общества каких-то новых идей?