Владислав Вишнепольский
+7-910-390-07-06
Валерий Куликов
+7-930-806-41-56
sem1503@mail.ru
Виктор Лысов
+7-910-139-21-42
vic.lysoff2010@yandex.ru

В защиту зелёного друга

В защиту зелёного друга

     Не могу терпеть несправедливости, поэтому взялся за перо, чтобы замолвить слово за автора письма в вашу газету «Зачем рубить руки охране леса?» от 18.10.2012. О необходимости реформы леса пишет профессионал высшей пробы: заслуженный лесовод России, лесничий 1 класса, почётный гражданин Балахнинского района Л.А. Карпов. Его пытается очернить некто Лепилин А.А. – пенсионер, ветеран труда (явно не лесного) в письме «Больше половины селян были членами КПСС» от 25.10.2012. Даже заголовок письма звучит фальшиво: разве автору не известно, что каждой партийной ячейке спускался план по привлечению новых членов в ряды КПСС. Предпочтение отдавалось лицам пролетарского происхождения в расчёте на мировую революцию: «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!» Сегодня этот призыв – явная нелепица.
     Я очень хорошо понимаю Леонида Александровича, его сердечную боль за судьбу леса – нашего зелёного друга, который оказался в беде. Понимаю, потому что я родом – из деревни Лесники Минской области, и отец мой был лесником в родной деревне, когда его упекли в ГУЛАГ за «политику» в 1933 году. Мне в то время исполнился год. Вся вина отца состояла в том, что он написал письмо родному брату Игнату в соседнюю деревню. А между деревнями пролегала белорусско-польская граница. «За связь с буржуазной Польшей – 3 года лагерей и бессрочную высылку на север России» – гласил приговор суда.
     Деревня Лесники – всего-то сорок дворов, а из 25-и увели мужчин или на расстрел (как моего деда) или в ГУЛАГ, как моего отца. Повышенный интерес советских органов НКВД к нашей местности, видимо, объяснялся близостью белорусско-польской границы: и в Лесниках и в Гапонове контрольно-следовая полоса проходила за околицей. Здесь волна репрессий была особенно жестокой и беспощадной.
     Мой дед, Станислав Терех, арестован осенью 1937 г. по ложному доносу соседа-односельчанина. Семья не имела никаких сведений о его судьбе. Только во времена перестройки на мой запрос из прокуратуры республики Белоруссия пришло сообщение о реабилитации: «Станислав Адамович Терех, рождения 1888 г., расстрелян 7 января 1938 г. в Витебской тюрьме за шпионаж и агитацию в пользу буржуазной Польши».
      «Шпион и агитатор» работал конюхом колхоза им. Будённого в деревне Гапоново Плещеницкого района Минской обл. Имел десять детей мал мала меньше. Младшей дочери было пять лет, старшая дочь – моя мама, рассказывала: «До коллективизации в 1929 году у нас было 11 гектаров земли. И хотя семья тяжело работала, до нового урожая не всегда хватало хлеба и зерна для скота. Поэтому отец даже арендовал землю у соседей на условиях: третий сноп себе, а два хозяину». Правильно пишет Л.А. Карпов: «Крестьяне рождались и умирали в борозде», жили трудно и в рюмку не заглядывали – было не до развлечений.
     Семья была очень набожной, христианской. В церковь, в соседнее село Хатавичи ходили только по престольным праздникам (далеко – 15 км). А в обычное воскресенье с 10 утра вся семья принимала участие в святой литургии, её проводил отец. Сценарий, который длился полтора часа, он знал назубок, не хуже священника. За трапезу садились с молитвой и вставали из-за стола с благодарностью: «дзенькуемы пану Богу за тые дары, кторы с твоей доброти спажывали мы» – произносили дети хором молитву на белорусско-польском диалекте. (Благодаренье Всевышнему за дары, ниспосланные нам). Десять заповедей Христа для них были не просто словами, они были законом их жизни.
     Мама родилась в 1909 г. Училась только две зимы, на большее не было возможности: приходилось много работать, даже в зимнюю пору. Держали овец, шерсть зимой чесали, пряли, вязали одежду, ткали льняные холсты… До сих пор на чердаке хранятся две её прялки. Замуж мама вышла в соседнюю деревню Лесники. Название деревни не было случайным. Там проживали хорошие мастера по дереву, лесоводы, пчеловоды-бортники, а также скорняки. В Лесниках шили шубы, дублёнки, которым не было износу. До недавней поры я одевал «бацькау кажушок» на охоту за кабанами: такой он лёгкий и прочный – не боишься его порвать, продираясь через ельник по следу зверя. А ведь выделывали и шили кожушок в далекие 20-ые прошлого века. Коллективизация села, ликвидация кулачества как класса, последующие репрессии прервали связь поколений, разрушили традиционный сельский уклад. Его основу составляли трудовое воспитание и религиозное, с институтом исповеди, совести, богобоязни нарушить 10 заповедей Христа. Коллективизация погубила и сельские ремёсла, которых так не достает нынешнему поколению, нашим детям. Где теперь лесниковские плотники, скорняки; гапоновские льноводы, мастерицы-ткачихи? Их могилы под Архангельском, Котласом, где были лагеря белорусских кулаков в 30-х годах прошлого лихого столетия.
     А кто раскулачивал, писал нелепые доносы? Свои же односельчане. Появился особый тип людей – осведомители, подхалимы, павлики морозовы, так называемые активисты. Казалось бы, откуда им взяться? 3агляните в учебник психологии: в каждом человеке тёмное и светлое существует рядом. Гипноз большевизма в том и заключается, чтобы через ложную идею возбудить в человеке всё самое низменное, подлое. Возбуждать нужно настойчиво и целеустремлённо. И тогда в душе у этого подопытного человека не останется ничего святого. Надо признать – ленинцам это удалось. «Грабь награбленное» – с этим примитивным лозунгом кучка большевиков с помощью люмпенов разложила огромную царскую армию, сокрушила Великую Россию и развязала неслыханный классовый террор над «врагами народа».
     Из 10-и детей деда никто не осел в Гапонове: парни после армии, получив паспорта, устремлялись в город. Девчата – выходили замуж. Мама прожила 87 лет. Незадолго до кончины попросила меня свозить её в родную деревню. Она опустела. Остались две семьи алкоголиков – пастухов летнего лагеря колхозных телят. Разговорились с одним из них. Видимо он страдал алкогольной патологией – не поднимались веки глаз и нашему собеседнику приходилось задирать голову. Я спросил фамилию: Терех – был ответ. Мама даже не поинтересовалась, в каком колене наш родственник, так была подавлена. Оба покидали деревню со слезами, как проклятое место.
     Защитникам колхозов я бы посоветовал прочитать книгу писателя, Героя социалистического труда Михаила Алексеева «Драчуны» о страшном голодоморе в Поволжье, спровоцированном продразверстками и насильственной коллективизацией. Его книга долгое время не издавалась, была засекречена советской пропагандой. Об этом же книга-исследование профессора А.А. Базарова «Хроника колхозного рабства» и комментарий к ней писателя Ивана Ягана «Страшная правда». Интернет делает эти книги доступными.
     Как отреагировала экономика Советского Союза на насильственную коллективизацию и разрыв преемственности поколений далеко не всем известно. Советская пропаганда постаралась вырвать эти страницы из российской истории: чудовищным голодом, унесшим миллионы жизней, людоедством, особенно на Украине, в Поволжье, на Дону.
     «Первые же годы коллективизации в СССР привели к падению производства мяса, молока на 40 процентов, а зерна при увеличении посевных площадей – на 15 процентов», – читаю официальные «засекреченные» сведения. Отказаться от колхозного строительства и признать этот путь ошибочным Сталин и его окружение, естественно, не могли: внутрипартийная оппозиция была еще сильна. Позднее оппозиция была так же уничтожена, как и кулачество, но колхозы, совхозы так и остались структурами казарменного социализма. Все последующие «улучшения» не меняли формы собственности и потому только увеличивали обороты затратного механизма, заложенного в аграрный сектор экономики СССР изначально. Накормить страну стало головной болью советской номенклатуры на многие десятилетия вплоть до сегодняшнего дня! Объяснение столь затяжному продовольственному кризису можно найти у А. Чаянова – советского экономиста, ученого, расстрелянного в 1937-ом году: «отсутствие стимуляции не только у исполнителей, но и у организаторов производства, ибо они, как и всякие чиновники, будут заинтересованы в совершенствовании самого хозяйственного аппарата, а вовсе не в результате его работы» («Краткий курс кооперации», гл. 1, стр. 13, изд. 1925 г.).

     Станислав Лешкович – фермер, полковник в отставке, заслуженный лётчик-испытатель СССР. Н. Новгород – Минск. Ноябрь 2012 г.